![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
положительный же фактор - это перечитывание и еще раз перечитывание.
"Скоро после этого в темную храмину пришел за Пьером уже не прежний ритор, а поручитель Вилларский, которого он узнал по голосу... и с сияющею детскою улыбкой, с открытой, жирной грудью, неровно и робко шагая одной разутой и одной обутой ногой, пошел вперед с приставленной Вилларским к его обнаженной груди шпагой. Из комнаты его повели по коридорам, поворачивая взад и вперед, и наконец привели к дверям ложи. Вилларский кашлянул, ему ответили масонскими стуками молотков, дверь отворилась перед ними. Чей-то басистый голос (глаза Пьера всё были завязаны) сделал ему вопросы о том, кто он, где, когда родился? и т. п. Потом его опять повели куда-то, не развязывая ему глаз, и во время ходьбы его говорили ему аллегории... Во время этого путешествия Пьер заметил, что его называли то ищущим, то страждущим, то требующим, и различно стучали при этом молотками и шпагами. В то время как его подводили к какому-то предмету, он заметил, что произошло замешательство и смятение между его руководителями. Он слышал, как шопотом заспорили между собой окружающие люди и как один настаивал на том, чтобы он был проведен по какому-то ковру. После этого взяли его правую руку, положили на что-то, а левою велели ему приставить циркуль к левой груди, и заставили его, повторяя слова, которые читал другой, прочесть клятву верности законам ордена. Потом потушили свечи, зажгли спирт, как это слышал по запаху Пьер, и сказали, что он увидит малый свет. С него сняли повязку, и Пьер как во сне увидал, в слабом свете спиртового огня, несколько людей, которые в таких же фартуках, как и ритор, стояли против него и держали шпаги, направленные в его грудь. Между ними стоял человек в белой окровавленной рубашке. Увидав это, Пьер грудью надвинулся вперед на шпаги, желая, чтобы они вонзились в него. Но шпаги отстранились от него и ему тотчас же опять надели повязку.
- Теперь ты видел малый свет, - сказал ему чей-то голос. Потом опять зажгли свечи, сказали, что ему надо видеть полный свет, и опять сняли повязку и более десяти голосов вдруг сказали: sic transit gloria mundi...
...Вокруг длинного стола, покрытого черным, сидело человек двенадцать, всё в тех же одеяниях, как и те, которых он прежде видел... На председательском месте сидел незнакомый молодой человек, в особом кресте на шее. По правую руку сидел итальянец-аббат... Еще был тут один весьма важный сановник и один швейцарец-гувернер, живший прежде у Курагиных... В стене была вделана горящая звезда; с одной стороны стола был небольшой ковер с различными изображениями, с другой было что-то в роде алтаря с Евангелием и черепом. Кругом стола было 7 больших, в роде церковных, подсвечников. Двое из братьев подвели Пьера к алтарю, поставили ему ноги в прямоугольное положение и приказали ему лечь, говоря, что он повергается к вратам храма...
- Он прежде должен получить лопату, - сказал шопотом один из братьев.
- А! полноте пожалуйста, - сказал другой...
...Когда он пролежал несколько времени, ему велели встать и надели на него такой же белый кожаный фартук, какие были на других, дали ему в руки лопату и три пары перчаток, и тогда великий мастер обратился к нему. Он сказал ему, чтобы он старался ничем не запятнать белизну этого фартука, представляющего крепость и непорочность; потом о невыясненной лопате сказал, чтобы он трудился ею очищать свое сердце от пороков и снисходительно заглаживать ею сердце ближнего. Потом про первые перчатки мужские сказал, что значения их он не может знать, но должен хранить их, про другие перчатки мужские сказал, что он должен надевать их в собраниях и наконец про третьи женские перчатки сказал: "Любезный брат, и сии женские перчатки вам определены суть. Отдайте их той женщине, которую вы будете почитать больше всех. Сим даром уверите в непорочности сердца вашего ту, которую изберете вы себе в достойную каменьщицу"... Молчание это было прервано одним из братьев, который, подведя Пьера к ковру, начал из тетради читать ему объяснение всех изображенных на нем фигур: солнца, луны, молотка. отвеса, лопаты, дикого и кубического камня, столба, трех окон и т. д. Потом Пьеру назначили его место, показали ему знаки ложи, сказали входное слово и наконец позволили сесть. Великий мастер начал читать устав. Устав был очень длинен, и Пьер от радости, волнения и стыда не был в состоянии понимать того, что читали...
Летом еще в 1809 году, Пьер вернулся в Петербург. По переписке наших масонов с заграничными было известно, что Безухий успел за границей получить доверие многих высокопоставленных лиц, проник многие тайны, был возведен в высшую степень и везет с собою многое для общего блага каменьщического дела в России...
ну, короче говоря, это "елизавета к добродетели", уже отколовшаяся от "александра добродетели к коронованному пеликану", но почему-то "переодетая" в "палестину" (или "меча") за счет персоны виларского, который, конечно, виельгорский, но виельгорский был посвящен (и в тот же день стал мастером "палестины") в 1809-м, т.е. когда пьер уже вовсю рулил всеми процессами в питере. посвящение же пьера относится к 1806 г. потом, конечно, совершенно не тот познеев, который должен быть: нудный теоретик-мистик баздеев не обязательно должен отстраняться вообще от всей и всяческой деятельности. призывая пьера переделывать себя и только себя, не трогать общество и политику, товарищ познеев в это же время страшно и кроваво кляузничает и интригует против новикова и его капитулов. в итоге действительно их задалбывает и прикрывает. это для масонов вообще крайне характерно.
ритуал, конечно, составной: графу толстому все же скорее рассказывали, чем показывали. ну да, он шредеровский, как положено, в своей сути, похожий на современный шведский (согласно известному безумному голландцу с его сайтом подлинных ритуалов всех орденов), но с какими-то странными добавками тамплиерских элементов из высших, вроде общего стола: так и в шведском, и в шотландском, но не в первой. ходить же по табелю - да, это наше всё, это просто сейчас все стали меркантильные до жути. а раньше символические странствия были хотя бы по картинкам с изображением проходимого.
и про иллюминатизм все правильно. он же определенно мотался к фердинанду брауншвейгскому, а потом имел глупость все это рассказать познееву, который мило его начал переучивать, хотя определенно больше всего на свете желал ему в рожу вцепиться :-))
главное - что всё совершенно правильно про выделенные жирным курсивом пассажи. это нечто, что не меняется никогда, ни за что и ни в жисть. это стережень и Сама Масонская Тайна во плоти :-))
ну, короче говоря, посмотрим, что там будет, если будет, конечно. потому что, по идее, всё уже было прямо перед балом у екатерининского вельможи. или впихнут во вторую серию побочной линией или никак не впихнут вовсе, подтверждая неудавшуюся славу масонской тематики во всех экранизациях вообще.
а ведь стоило б о ней задуматься поподробнее. ведь сам для себя только что открыл (точнее читал, конечно, но совершенно не запомнил, ибо в общий образ князя андрея это не вписывается ну никак):
- Мне надо, мне надо поговорить с тобой, - сказал князь Андрей. - Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). - Я... Но нет, я после поговорю с тобой... - И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее.
значит, должно вписываться. и обдумываться ad maiorem fraternitatis gloria.
и да, тряпочки должны быть именно такие на массовке.
"Скоро после этого в темную храмину пришел за Пьером уже не прежний ритор, а поручитель Вилларский, которого он узнал по голосу... и с сияющею детскою улыбкой, с открытой, жирной грудью, неровно и робко шагая одной разутой и одной обутой ногой, пошел вперед с приставленной Вилларским к его обнаженной груди шпагой. Из комнаты его повели по коридорам, поворачивая взад и вперед, и наконец привели к дверям ложи. Вилларский кашлянул, ему ответили масонскими стуками молотков, дверь отворилась перед ними. Чей-то басистый голос (глаза Пьера всё были завязаны) сделал ему вопросы о том, кто он, где, когда родился? и т. п. Потом его опять повели куда-то, не развязывая ему глаз, и во время ходьбы его говорили ему аллегории... Во время этого путешествия Пьер заметил, что его называли то ищущим, то страждущим, то требующим, и различно стучали при этом молотками и шпагами. В то время как его подводили к какому-то предмету, он заметил, что произошло замешательство и смятение между его руководителями. Он слышал, как шопотом заспорили между собой окружающие люди и как один настаивал на том, чтобы он был проведен по какому-то ковру. После этого взяли его правую руку, положили на что-то, а левою велели ему приставить циркуль к левой груди, и заставили его, повторяя слова, которые читал другой, прочесть клятву верности законам ордена. Потом потушили свечи, зажгли спирт, как это слышал по запаху Пьер, и сказали, что он увидит малый свет. С него сняли повязку, и Пьер как во сне увидал, в слабом свете спиртового огня, несколько людей, которые в таких же фартуках, как и ритор, стояли против него и держали шпаги, направленные в его грудь. Между ними стоял человек в белой окровавленной рубашке. Увидав это, Пьер грудью надвинулся вперед на шпаги, желая, чтобы они вонзились в него. Но шпаги отстранились от него и ему тотчас же опять надели повязку. - Теперь ты видел малый свет, - сказал ему чей-то голос. Потом опять зажгли свечи, сказали, что ему надо видеть полный свет, и опять сняли повязку и более десяти голосов вдруг сказали: sic transit gloria mundi...
...Вокруг длинного стола, покрытого черным, сидело человек двенадцать, всё в тех же одеяниях, как и те, которых он прежде видел... На председательском месте сидел незнакомый молодой человек, в особом кресте на шее. По правую руку сидел итальянец-аббат... Еще был тут один весьма важный сановник и один швейцарец-гувернер, живший прежде у Курагиных... В стене была вделана горящая звезда; с одной стороны стола был небольшой ковер с различными изображениями, с другой было что-то в роде алтаря с Евангелием и черепом. Кругом стола было 7 больших, в роде церковных, подсвечников. Двое из братьев подвели Пьера к алтарю, поставили ему ноги в прямоугольное положение и приказали ему лечь, говоря, что он повергается к вратам храма...
- Он прежде должен получить лопату, - сказал шопотом один из братьев.
- А! полноте пожалуйста, - сказал другой...
...Когда он пролежал несколько времени, ему велели встать и надели на него такой же белый кожаный фартук, какие были на других, дали ему в руки лопату и три пары перчаток, и тогда великий мастер обратился к нему. Он сказал ему, чтобы он старался ничем не запятнать белизну этого фартука, представляющего крепость и непорочность; потом о невыясненной лопате сказал, чтобы он трудился ею очищать свое сердце от пороков и снисходительно заглаживать ею сердце ближнего. Потом про первые перчатки мужские сказал, что значения их он не может знать, но должен хранить их, про другие перчатки мужские сказал, что он должен надевать их в собраниях и наконец про третьи женские перчатки сказал: "Любезный брат, и сии женские перчатки вам определены суть. Отдайте их той женщине, которую вы будете почитать больше всех. Сим даром уверите в непорочности сердца вашего ту, которую изберете вы себе в достойную каменьщицу"... Молчание это было прервано одним из братьев, который, подведя Пьера к ковру, начал из тетради читать ему объяснение всех изображенных на нем фигур: солнца, луны, молотка. отвеса, лопаты, дикого и кубического камня, столба, трех окон и т. д. Потом Пьеру назначили его место, показали ему знаки ложи, сказали входное слово и наконец позволили сесть. Великий мастер начал читать устав. Устав был очень длинен, и Пьер от радости, волнения и стыда не был в состоянии понимать того, что читали...
Летом еще в 1809 году, Пьер вернулся в Петербург. По переписке наших масонов с заграничными было известно, что Безухий успел за границей получить доверие многих высокопоставленных лиц, проник многие тайны, был возведен в высшую степень и везет с собою многое для общего блага каменьщического дела в России...
ну, короче говоря, это "елизавета к добродетели", уже отколовшаяся от "александра добродетели к коронованному пеликану", но почему-то "переодетая" в "палестину" (или "меча") за счет персоны виларского, который, конечно, виельгорский, но виельгорский был посвящен (и в тот же день стал мастером "палестины") в 1809-м, т.е. когда пьер уже вовсю рулил всеми процессами в питере. посвящение же пьера относится к 1806 г. потом, конечно, совершенно не тот познеев, который должен быть: нудный теоретик-мистик баздеев не обязательно должен отстраняться вообще от всей и всяческой деятельности. призывая пьера переделывать себя и только себя, не трогать общество и политику, товарищ познеев в это же время страшно и кроваво кляузничает и интригует против новикова и его капитулов. в итоге действительно их задалбывает и прикрывает. это для масонов вообще крайне характерно. ритуал, конечно, составной: графу толстому все же скорее рассказывали, чем показывали. ну да, он шредеровский, как положено, в своей сути, похожий на современный шведский (согласно известному безумному голландцу с его сайтом подлинных ритуалов всех орденов), но с какими-то странными добавками тамплиерских элементов из высших, вроде общего стола: так и в шведском, и в шотландском, но не в первой. ходить же по табелю - да, это наше всё, это просто сейчас все стали меркантильные до жути. а раньше символические странствия были хотя бы по картинкам с изображением проходимого.
и про иллюминатизм все правильно. он же определенно мотался к фердинанду брауншвейгскому, а потом имел глупость все это рассказать познееву, который мило его начал переучивать, хотя определенно больше всего на свете желал ему в рожу вцепиться :-))
главное - что всё совершенно правильно про выделенные жирным курсивом пассажи. это нечто, что не меняется никогда, ни за что и ни в жисть. это стережень и Сама Масонская Тайна во плоти :-))
ну, короче говоря, посмотрим, что там будет, если будет, конечно. потому что, по идее, всё уже было прямо перед балом у екатерининского вельможи. или впихнут во вторую серию побочной линией или никак не впихнут вовсе, подтверждая неудавшуюся славу масонской тематики во всех экранизациях вообще.
а ведь стоило б о ней задуматься поподробнее. ведь сам для себя только что открыл (точнее читал, конечно, но совершенно не запомнил, ибо в общий образ князя андрея это не вписывается ну никак):
- Мне надо, мне надо поговорить с тобой, - сказал князь Андрей. - Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). - Я... Но нет, я после поговорю с тобой... - И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее.
значит, должно вписываться. и обдумываться ad maiorem fraternitatis gloria.
и да, тряпочки должны быть именно такие на массовке.